День освобождения узников фашистских концлагерей

11 апреля 2025, Пятница 11:04 Просмотров: 45

Материалы из фондового собрания Музея обороны Севастополя хранят сведения о многих участниках боев за Севастополь, попавших в плен и вывезенных на территорию третьего рейха. Женщины, защищавшие город в 1941-1942 годах, до конца войны в нечеловеческих условиях были узницами концлагеря Равенсбрюк. Но и там они смогли сохранить самые добрые, теплые, сердечные чувства по отношению к своим подругам и к детям – всего в лагере находилось около 900 детей в возрасте от 2 до 16 лет.

В Музее обороны Севастополя хранится фотография, сделанная в 1960-е годы в Москве. На ней бывшие узницы концлагеря Вера Сергеевна Бобкова (Удовенко) и Мария Ивановна Петрушина со своими дочерями Лилией и Галиной, которых они удочерили в концлагере. В дни обороны Севастополя Вера Бобкова – медсестра военно-морского госпиталя № 41, сопровождавшая раненых в тыловые эвакогоспитали, с 1 июня 1942 г. – главный эвакуатор раненых. В начале июля 1942 г. попала в плен на м. Херсонес. Вывезена в лагерь военнопленных шталаг 301/Z в гор. Славуте, затем в концлагерь Равенсбрюк. Работала медсестрой в лагерном лазарете (ревире), активно участвовала в движении Сопротивления фашизму. Освобождена 30 апреля 1945 г. После войны жила в Москве. Награждена орденом Отечественной войны II ст.

В лагерном лазарете Равенсбрюка Вера Сергеевна наиболее ослабевшим, изнеможённым женщинам передавала порции еды, специально оставленные работавшими с ней польскими и чешскими узницами. После войны в одном из писем своим боевым подругам она писала: «…приснилось мне, что моя Лиля совсем еще маленькая. Она протягивает ко мне свои ручонки. Боже мой, какие у нее худые ручки, совсем такие, какие были в Равенсбрюке, косточки так и светятся под кожей…». О своей опасной и скрытой от фашистов жизни в лагере рассказывала и сама Лилия Пичугина (Бобкова): «Мне в то время было годика два или три, когда привезли детей всех – и больных, и обмороженных – и бросили всех на снег. Я помню, валялась на досках – где-то на верхотуре, где-то наверху, меня прятали, вот это я помню, остальное – не помню ничего. <…> Я не знаю ни имени своего, ни года рождения. Может быть, сороковой, а может, сорок первый. В Россию меня привезла Вера Сергеевна Бобкова – моя вторая мама. Для меня она, конечно, мама, на всю жизнь. Если б не она, не знаю, как бы сложилась моя судьба. Думаю, я не осталась бы в живых!».

А.Ф. Селиванова