События Первой русской революции 1905 года

Наиболее известными эпизодами Первой русской революции 1905–1907 гг. были восстание на броненосце «Князь Потемкин-Таврический» и Севастопольское вооруженное восстание.

Большинство историков сходятся в том, что возмущению команды «Потемкина» способствовали как объективные причины, так и череда случайностей. Учебные сборы кораблей Черноморского флота в начале ХХ в. проходили в Тендровском заливе, расположенном в северо-западной части Черного моря, в относительной близости от Одессы и Очакова. Глубина залива была пригодна для стоянки кораблей всех классов и типов.

12 (25) июня 1905 г. в Тендровский залив для пробных стрельб был отправлен новый, еще не прошедший всех испытаний, броненосец «Князь Потемкин-Таврический» и миноносец 267. Через сутки корабли прибыли к месту назначения, миноносец был направлен в Одессу для закупки продовольствия.

Одесса была охвачена беспорядками, из-за которых местный рынок был полупустым, удалось лишь закупить мясо сомнительной свежести. На обратном пути миноносец столкнулся с рыбацкой лодкой, участвовал в спасении рыбаков, а затем еще и в поисках лодки.

Поводом к неповиновению 14 (27) июня 1905 г. стало некачественное продовольствие и неудачная шутка старшего врача С.Е. Смирнова про упаковки макарон с надписью Vermichelli (в итальянском языке «вермишель» – это и узкие макароны, и черви).

Экипажи боевых кораблей живут по своим особым правилам. Повседневные занятия в подразделениях и действия каждого матроса расписаны по дням недели, часам и минутам. Побудка и отбой, учеба и занятия по специальности, тренировка на боевых постах, стирка, приборка, еда и отдых – все происходит по раз навсегда заведенному порядку. Сотни человек днем и ночью действуют как единый организм, подчиняясь очередным командам распорядка дня.

Ничто, казалось, не должно было нарушить этих флотских порядков и 14 июня 1905 г. По сигналу дудки квартирмейстера команда купалась в море и выпила на палубе по чарке водки. По корабельным правилам после чарки шла «проба» – это порция борща, которую снимал вахтенный офицер или врач, после этого еду раздавали экипажу.

Но на этот раз, ни вахтенный офицер, ни врач борщ не ели. Неудивительно, что после сигнала на обед в 11.00 баки с борщом из камбуза никто не брал. Ели хлеб и запивали его водой. В корабельную лавочку, где за свои деньги можно было приобрести продукты, выстроилась очередь.

Командиру было доложено, что команда отказалась есть борщ. Командир приказал собрать команду на общее построение на шканцах. Командир приказал подать пробу и в присутствии всей команды предложил С.Е. Смирнову освидетельствовать борщ. «Доктор, даже не кушая, – вспоминал матрос К. М. Перелыгин, –признал борщ хорошим и добавил, что они зажирели. Видя это, кто-то из команды крикнул: «Если борщ хороший, то кушай же его». Матросы негодовали, поднялся шум. Старший офицер крикнул: – Не возражать!»

Таким образом, кровавая драма во многом была предопределена сложившимися на «Потемкине» отношениями между матросами и их командирами. Действенных мер для предотвращения все возраставшего недовольства команды никем предпринято не было. Служба на корабле была поставлена таким образом, что о какой-либо уступке нижним чинам не могло быть и речи.

Командир пытался отделить от основной команды зачинщиков бунта и приказал вынести на палубу брезент. После этой команды десятки матросов с криками «Ура!» кинулись в батарейную палубу, где хранились винтовки. На начальном этапе восстание было спонтанным и носило в себе явные черты бунта. Вспыхнувшее возмущение могла подогреть и выпитая перед обедом на пустой желудок чарка водки.

Матросы сводили счеты со своими непосредственными начальниками. Артиллерийский квартирмейстер Г.Н. Вакуленчук застрелил своего командира, старшего артиллерийского офицера лейтенанта Л.К. Неупокоева, и был смертельно ранен старшим офицером И. И. Гиляровским. Минно-машинный квартирмейстер А.Н. Матюшенко убил старшего минного офицера лейтенанта В.К. Тона, строевой инструктор А.П. Сыров, стреляя в капитана 1 ранга E.Н. Голикова крикнул: «Ты меня разжаловал в матросы, так теперь же умри!».

В следственных документах по делу о восстании отмечается, что в числе восставших оказались представители разных сословий, профессий, воинских званий и флотских специальностей, грамотные и неграмотные, опытные матросы и только что призванные новобранцы. 71 человек из них стали активными участниками восстания, 157 человек проявили себя как сторонники восстания, 37 человек были открытыми противниками восстания или бежали с корабля, на 516 человек в документах отсутствуют какие-либо сведения об их отношении к восстанию, и все они отнесены к пассивной, колеблющейся массе. Фактическим организатором и руководителем мятежа на «Потемкине» был назван А.Н. Матюшенко, который в документах командования Черноморского флота и Департамента полиции числился как «главарь», «вожак», один из «главных руководителей бунта» и «убийца».

По решению восставших, после прихода броненосца в Одессу, труп Вакуленчука, накрытый Андреевским флагом, был положен в порту в специально сооруженной палатке. К груди матроса была приколота записка, в которой сообщалось, что он убит офицером за протест против недоброкачественной пищи. У трупа выставлены часовые. К месту, где лежало тело убитого, стали стекаться, сменяя друг друга, тысячи людей, в основном бастовавших в то время рабочих. У палатки, в нескольких местах, возникали стихийные митинги.

На корабль прибыли представители одесской организации РСДРП – А.П. Березовский и К.И. Фельдман, под их влиянием были написаны основные документы восставших: тексты обращений к жителям Одессы и консулу Франции, с просьбой оказать содействие похоронам погибшего матроса и ультиматумы командующему войсками Одесского военного округа о готовности броненосца обстрелять город из артиллерийских орудий.  Били приняты воззвания «Ко всему цивилизованному миру» и «Ко всем европейским державам», поднят транспарант с лозунгом Великой французской революции – «Свобода, равенство, братство» и призывом: «Да здравствует народное правление».

В историю восстания впоследствии привнесено и немало вымыслов. До сих пор не обнаружено каких-либо документов о партийной принадлежности погибшего Вакуленчука и о руководстве им социал-демократической организацией на броненосце. Красный флаг, поднятый «потемкинцами» в Одессе, был, вероятно, частью системы сигналов, которыми корабль обменивался с берегом, и означал готовность к стрельбе. Позже «потемкинцы» несколько раз поднимали и спускали этот сигнал на рейде Феодосии. Русский военно-морской флаг св. Андрея Первозванного реял над кораблем, пока экипаж не покинул его в Констанце.

На 12-й день потемкинцы сдались румынским властям, а корабль после возвращения в Севастополь получил новое имя – «Пантелеймон», с этим именем принял участие в Севастопольском восстании в ноябре 1905 г.

В период восстания на броненосце командование Черноморского флота привело крепость в полную боевую готовность, частично разоружило корабли, арестовало и списало на берег не внушавших доверия матросов, удалило из крепости несколько тысяч запасных. Следствие по делу о восстании на «Потемкине», «Георгии Победоносце» и учебном судне «Прут» было начато Военно-морским судом севастопольского порта летом 1905 г. и прерван октябрьскими событиями и вооруженным восстанием в Севастополе в ноябре 1905 г.

Руководителями Севастопольского вооруженного восстания в октябре-ноябре 1905 г. стали председатели первого Севастопольского совета, члены РСДРП меньшевики – Годель Лейзерович (в революционной кругах – Николай Лазаревич) Конторович и Иван Петрович Вороницын.

Н.Л. Конторовичу было 30 лет. Находился под надзором Департамента полиции с момента первого ареста на нелегальном собрании в 1903 г. Содержался в севастопольской, затем в феодосийской тюрьме, был выпущен под залог в 100 рублей в 1905 г. Конторович стал широко известен благодаря писательскому таланту А.С. Грина, с которым проходил по общему делу «О пропаганде среди нижних чинов Севастопольской крепостной артиллерии» и даже сидел в одной камере.

И.П. Вороницын был на 10 лет моложе Конторовича, но считался опытным революционером, был на нелегальном положении, арестовывался, совершал побеги.

17 (30) октября 1905 г. в Российской империи был обнародован Высочайший Манифест императора Николая II о гражданских свободах и созыве Законодательной Думы. Манифест был в прямом смысле завоеван всеобщей политической стачкой железнодорожников и работников связи. В день подписания манифеста практически вся железнодорожная сеть империи стояла, не работали телефон и телеграф.

18 (31) октября на улицах Севастополя царило праздничное оживление. Горожане и демонстранты активно толковали смысл Манифеста. В числе выступавших ораторов был известный своими демократическими взглядами командир миноносца № 253 лейтенант Петр Петрович Шмидт.

Согласно донесению начальника жандармского управления полковника А.П. Бельского, около 5 часов вечера демонстранты под звуки морского оркестра (играли «Боже, Царя храни!», «Марсельезу», марши) направилась к городской тюрьме с целью освободить политических заключенных, при этом был разорван портрет Государя.

Внутри тюрьмы начался обычный в таких случаях переполох: заключенные волновались, надзиратели метались из стороны в сторону. Матрос флотского экипажа Бобок стал выламывать ворота и пытался вырвать у караульного ружье. В ходе начавшейся стрельбы появились первые убитые и раненые. Документально подтверждена гибель 6-ти и ранение 14-ти человек (по уточненным данным погибли 8 и были ранены около 50 человек). С этого момента события в Севастополе стали стремительно развиваться.

19 октября (1 ноября) все торговые, промышленные и учебные заведения города были закрыты, проходили политические митинги. В центре города, на Приморском бульваре, на митинге был выбран Совет депутатов от народа, в который вошли 28 человек. Депутатами первого Севастопольского Совета стали известные впоследствии всей революционной России лица – лейтенант Шмидт, присяжный поверенный Л.Я. Резников и другие общественные деятели.

Депутаты присутствовали на экстренном заседании городской Думы. Депутат Шмидт выступил с заявлением, которое поддержал городской голова А.А. Максимов. Городская Дума единогласно присоединилась к требованиям депутатов о снятии военного положения в городе, устранении войск, создании временной народной охраны – милиции, освобождении всех политических заключенных и отмене смертной казни. Севастопольский градоначальник контр-адмирал А.М. Спицкий, как и А.А. Максимов, не возражал против учреждения городской милиции, на эти цели городской Думой были ассигнованы 2 тысячи рублей.

Император Николай II был «удивлен вмешательством Севастопольской городской Думы не в свое дело». Он напоминал, что «приведение восставших к покорности возложено на военную власть. О принятии каких-то требований, предъявляемых мятежниками, речи быть не может… С ними будет поступлено как с клятвопреступниками и изменниками».

22 октября (4 ноября) из инспекторской поездки вернулся главный командир ЧФ и портов вице-адмиралом Г.П. Чухнин. Он подписал приказ «О введении в действие инструкции по охране порядка в Севастополе непосредственно властями». Согласно этой инструкции в город вводились особые части войск, брались под охрану важные здания и учреждения. Полицейские чины подчинялись непосредственно начальнику гарнизона. Войскам давалось право применения оружия. Нижним чинам было запрещено участвовать в митингах рабочих.

Тогда рабочие сами стали приходить на площадь между машинной школой ЧФ и казармами Брестского пехотного полка, где митинговали нижние чины. Эти митинги были организованы военной организацией РСДРП, в них участвовали от 400 до 1000 человек. На митингах идея выборов матросских депутатов встречала всеобщее сочувствие, также было решено пойти на «революционный приступ», если начальство откажется признать выборных. Среди руководителей митингов были Вороницын и председатель Совета депутатов от народа Конторович.  В ходе совместных с рабочими митингов были сформулированы требования о созыве Учредительного собрания, введении 8-часового рабочего дня, о немедленном освобождении депутата Шмидта, находившегося под арестом на эскадренном броненосце «Три Святителя» и избранного рабочими Севастопольского порта «пожизненным» депутатом Совета. 10 ноября Шмидт был освобожден под давлением митингующих.

Утром 11 (24) ноября у ворот казарм Брестского пехотного полка произошел эпизод со смертельным ранением штабс-капитана 49-го Белостокского пехотного полка Штейна. Этот эпизод стал началом Севастопольского восстания.

В ночь с 11 (24) на 12 (25) ноября прошли выборы депутатов от девяти флотских экипажей, представителей от части солдат Брестского пехотного полка, запасной саперной роты, учебного отряда, а также от портового и других заводов и железнодорожных мастерских. 12 ноября председателем Совета матросских депутатов был избран Вороницын, который в этот же день стал председателем объединенного Совета матросских, рабочих и солдатских депутатов, его заместителем – председатель городского комитета РСДРП Конторович. В руководящее ядро Совета вошли 2 женщины: Е.М. Вонская («Наташа») и И. Смидович («Нина»).  

Совет провозгласил себя революционной властью в городе. Было решено поддержать стачку рабочих севастопольского порта, железнодорожных мастерских, севастопольского трамвая, моряков торгового флота, а также поднять восстание на Черноморском флоте.

Совет установил в крепости образцовый революционный порядок. По улицам ходили патрули, в помещении Совета выдавались пропуска, допрашивались арестованные, выдавалось жалованье рабочим, проходили заседания. Большая часть гарнизона, состоявшая из восставших частей, беспрекословно подчинялась Совету. Во главе их стояли революционные командиры: Петров, Фролов, унтер-офицер Барышев и другие. Депутаты становились посредниками между Советом и восставшими. На митинги экипажи, рабочие, воинские части приходили во главе со своими депутатами, в подавляющем большинстве – социал-демократами по своей партийной принадлежности.

На этом этапе в восстание пытался вмешаться лидер севастопольских эсеров С.А. Никонов. В своих воспоминаниях он говорит о членах партии, имевших связи в морском и сухопутном штабе, о полученных ими от сочувствующего революционному движению телеграфиста сведений об отправке для подавления восстания крупных воинских сил морем, по железной дороге и пешем строем. Надежным матросам было предложено снять замки с орудий крепостных батарей, устроить подрыв Камышловского моста и выслать в море 3-4 миноносца для задержки десанта из Одессы и Феодосии. Члены севастопольского комитета эсеров пытались установить связь со Шмидтом и социал-демократами, но не были ими услышаны. Во время многотысячного митинга во дворе флотских казарм, где были получены сведения о готовящемся подавлении восстания, Конторович и Вороницын горячо оспаривали саму возможность такого вооруженного разгрома.

К 13 (26) ноября восстание поддержали 8 кораблей («Очаков», «Пантелеймон», контр-миноносцы «Заветный», «Зоркий», «Свирепый», номерные миноносцы 265, 268 и 270) и некоторые суда, на многих кораблях эскадры среди нижних чинов находились сочувствующие восставшим. Восставшие матросы, в основном, из минной бригады, ее корабли которой стояли в Южной бухте. Их представители, судовые депутаты, имели техническую подготовку в минно-машинном деле, но были не способны управлять восставшим флотом, поэтому было принято решение обратиться за советом к лейтенанту Шмидту.

14 (27) ноября центром Севастопольского восстания стал крейсер «Очаков», по приглашению Совета сюда прибыл уже отставной лейтенант Шмидт, который фактически встал во главе восстания. С этого момента Совет матросских, рабочих и солдатских депутатов отодвинулся на второй план. Шмидт вступил в полемику с Советом, который, по его мнению, игнорировал крестьянство. Кроме этого, «социалист вне партий» Шмидт считал, что социал-демократы, как и эсеры, желают «затопить массы в крови». Шмидт был готов вести мирную борьбу в рамках ограниченной законами монархии.

В ночь с 14 (27) ноября на 15 (28) ноября миноносцы и мелкие суда, по приказу Шмидта, были сгруппированы вокруг крейсера. В 8 часов утра на «Очакове» был поднят сигнал: «Командую флотом. Шмидт». Послано обращение к городскому голове Максимову, и телеграмма императору следующего содержания: «Славный Черноморский флот, свято храня верность своему народу, требует от Вас, Государь, немедленного созыва Учредительного собрания и перестает повиноваться Вашим министрам. Командующий флотом Петр Шмидт».

На контр-миноносце «Свирепый» Шмидт обошел эскадру. Удалось присоединить к восстанию только учебное судно «Прут» и освободить заключенных матросов, поддержавших восстание на «Потемкине». Вернувшись на «Очаков» Шмидт признался, что не ожидал такого поражения.

С 4 часов начался расстрел восставшего флота орудиями с береговых батарей и корабельной артиллерией. Следствие установило, что первый, «провокационный» выстрел был произведен с канонерской лодки «Терец», где был старшим офицером М.М. Ставраки, школьный товарищ Шмидта. Из 365 очаковцев 165 человек пропали без вести (части из них удалось скрыться), остальные погибли, получили ранения и ожоги, и были арестованы.

На Историческом бульваре, на высоте 80,8 метра, установили орудия и пулемёты 13-й пехотной дивизии, стрелявшие прямой наводкой огонь по флотским казармам на восточном берегу Южной бухты. Во время обстрела члены Совета сидели в маленькой комнате одного из экипажей, защищенного другими зданиями от бомбардировки. Большинство членов Совета имели возможность скрыться, но не сделала этого. После обстрела начался штурм казарм и аресты членов Совета, были арестованы И.И. Генкин (Шаевич), Мазин, переодетый матросом Конторович.

16 (29) ноября руководивший подавлением восстания командир 7-го армейского корпуса генерал-лейтенант А.Н. Меллер-Закомельский доложил Николаю II о «взятых в плен и арестованных более 2 000 человек».

Дело о «севастопольском восстании» слушалось в военно-морском суде Очакова и Севастополя и было разбито на две части: «мятеж» на крейсере «Очаков» и «возмущение морских и сухопутных команд в Севастополе». В первом случае по делу проходил 41 человек, во втором – порядка 430 человек.

За посягательство на государственный строй отставной лейтенант П.П. Шмидт и «судовые» депутаты с «Очакова» – кондуктор, старший баталер С.П. Частник, комендор Н.Г. Антоненко и машинист А.И. Гладков были расстреляны на острове Березань Днепровского лимана Херсонской губернии 6 марта 1906 г.

Дела Вороницына и Конторовича слушались вместе со второй и третьей группой участников Севастопольского восстания. Вороницын был признан главным лицом, подготовившим и организовавшим вооруженное восстание нижних чинов г. Севастополя в ноябре 1905 г., Конторович – его ближайшим помощником. В тексте обвинительного акта были подробно расписаны действия мятежников в ходе восстания.

Учитывая тяжесть обвинений Военно-морской суд приговорил Конторовича, как ранее Шмидта, к смертной казни через повешение, Вороницына – к 20 годам каторги, как лицо младше 21 года.

В результате конфирмации приговора Шмидт был расстрелян, а Конторович отправлен на «вечную» каторгу. В фондах Музея обороны Севастополя хранится открытка, выпущенная в 1917 г. известным крымским фотографом и издателем Запуниди. Судя по одной из подписей, каторга Конторовичу была ограничена 15 годами.

Находившиеся в заключении Конторович и Вороницын прошли несколько тюрем, были узниками «русской Бастилии» – Шлиссельбургской каторжной тюрьмы. Конторович был освобожден Февральской революцией 1917 г. и после возвращения в Севастополь стал активным участником событий 1917–1920 гг. В качестве оппозиционного лидера был председателем Совета профсоюзов, неоднократно высылался из Крыма как белыми, так и большевистскими правительствами.

Таким образом, история первого Севастопольского Совета, как и Севастопольского вооруженного восстания 1905 г., до сих пор остается не до конца исследованной. Необходимо также иметь ввиду, что большинство вопросов по данным темам длительное время находились под влиянием идеологических стереотипов.

Севастопольский Совет матросских, рабочих и солдатских депутатов полностью соответствовал основным принципиальным моментам деятельности Советов в революции 1905 г. – был избран демократическим путем в ходе голосования, предоставил право участия в нем рабочим, нижним чинам и женщинам. Депутаты Совета имели тесную связь со своими избирателями и были им подотчетны. Однако Севастопольскому Совету не удалось в полной мере возглавить гарнизон крепости, охваченный революционным брожением. В ходе восстания Совет был фактически отодвинут на второй план ярким революционным лидером Шмидтом, а революционное пламя перекинулось с суши на море, где разыгралась величайшая в истории революции 1905 г. трагедия.

Ю.В. Стогний, старший научный сотрудник отдела «История Севастополя»