Савинов Иоанникий

Иеромонах 45-го флотского экипажа Иоанникий 3-й с началом обороны Севастополя состоял на фрегате «Мидия». По затоплении корабля с командой начал службу на 4-м отделении оборонительной линии Севастополя на 1-м бастионе. В ходе вылазки в ночь с 10 на 11 (22-23) марта 1855 г. с Камчатского люнета во время французской контратаки отец Иоанникий встал в передовой цепи отряда генерала С.А. Хрулева и повел защитников в атаку. Подвиг отца Иоанникия Савинова был описан подполковником, адъютантом начальника артиллерии Севастопольского гарнизона Аркадием Дмитриевичем Столыпиным в очерке «Ночная вылазка в Севастополе. Рассказ участвовавшего в ней», который был опубликован в журнале «Современник» в 1855 г. при содействии Л.Н. Толстого. «Луна клонилась к горизонту, тучки все еще перебегали около нее, тени их расстилались по полу. – Где наши? – раздался голос сзади. Я обернулся. Передо мной стоял монах. Луна освещала бледное лицо его, на котором, впрочем, не было заметно волнения; огонь душевный отражался в глазах его; в руке он держал крест. – Где же наши? – повторил он почти умоляющим голосом. – Кто ваши, батюшка? – спросил я. – Моряки. – Они впереди, но там не ваше место; пойдите на перевязочный пункт. – Мое место там, где утешают в страданиях, где приготовляют к смерти, – отвечал он. Раздался второй залп, снова туча пуль пронеслась над моей головой, я и уже более не видал монаха. Дайте нам подкрепления, а то могут остаться на поле раненые!.. – кричал кто-то. Генерал (прим. – С.А. Хрулев) и я напрягли зрение, чтобы различить, кто кричит... Перед нами стоял тот же самый монах, которого я видел в начале дела; он нес три штуцера. – Откуда вы, батюшка? – Как откуда?.. из траншей, я был там во все время дела. – Что это у вас за трофеи? – Два штуцера, вырвал я из рук зуавов, спас их, может быть, этим от греха; а вот это ружье принадлежало злому человеку, он хотел меня убить, видите, и рясу всю прорвал. – Да как же вы уцелели? – На мне была епитрахиль, – отвечал он спокойно. Мы невольно преклонили перед ним головы. Генерала все тревожила мысль, что горсть героев наших может погибнуть в неприятельских траншеях. Вдруг ему пришла счастливая мысль... – Батюшка, – сказал он монаху, – подкрепления я вам не дам, а вы окажете мне важную услугу, если отдадите от моего имени приказание оставшимся еще в траншеях отретироваться немедля, подбирая раненых. Монах в точности передал эти слова генерала. – Ну уж если батюшка говорит, что генерал приказал отступить, должно быть, оно так и следует! – сказали солдатики и пошли за монахом. Ни одна пуля, сопровождавшая наших солдатиков, не осталась безнаказанною. Остальных раненых подобрали, и поле было окончательно очищено от врагов. Монах деятельно помогал выводить остававшихся в траншеях, и ему в особенности помогал в этом святом деле рядовой Волынского полка Гаврила Феклистов; я узнал его по его белой овчиной шапке. Это был тот же самый солдатик, который упрашивал меня пустить его на «уру» к товарищам. И сколько там участвовало безымянных героев, и сколько в эту ночь было темных, но славных смертей!.. – Батюшка, позвольте мне узнать ваше имя? – сказал я, благоговейно смотря на монаха, когда мы все возвращались вместе. - Аника 3-й! Так зовут матросы иеромонаха Иоанникия; так зовет он самого себя, потому что уже свыкся с этим именем». За отличие в вылазке отец Иоанникий был награжден орденом св. Георгия 4 степени, присужденным ему Георгиевской кавалерской думой 4 (16) апреля 1855 г. Он стал третьим в истории Отечества пастырем, удостоенным высшей воинской награды. 26 мая (7 июня) 1855 г. в ходе штурма передовых укреплений превосходящими силам противника были заняты передовые укрепления Корабельной стороны – Волынский и Селенгинский редуты и Камчатский люнет. 27 мая (8 июня), в ходе попытки защитников Севастополя отбить у французов Камчатский люнет, Отец Иоанникий был ранен пулей в правую голень, когда с крестом в руках шел с батальоном в контратаку. Находился на излечении в Северном укреплении, где скончался 9 (21) июня 1855 г. вскоре после ампутации.